Me in You

СЕКС С ТЕНЬЮ: #1, «Гитарист»

Ирэн Милан-Мирабо публикует на Me in You цикл рассказов о своих сексуальных опытах — «Секс с тенью». 

4534059043_637c3dc9dd_o

Гитарист

Вторая, теперь уже юношеская любовь, посетила меня в восьмом классе. Его звали Вовка. В районной библиотеке ставился спектакль по произведению А.С. Пушкина «Сказка о царе Салтане». Я играла роль третьей сестры. Поэму мы показывали по школам. Я гордо выкрикивала: «Я б для батюшки царя родила богатыря!» Эти слова всегда производили фурор, и я срывала океан аплодисментов. После одного такого выступления ко мне и подошел Вовка, сказав, что его зовут Царем во всех местных дворах и что мое предложение он с удовольствием принимает. Мы начали ходить в кино, на горку, на каток. Я и «Царь» оказались прекрасной парой на льду: на мне – белые чешские фигурные коньки и специальный вишневый костюм для спортивных танцев, на нем — хоккейные коньки и канадский свитер с кленовым листом и надписью профессионал по-английски. Мы с Вовкой выделывали на замерзшей воде такие номера, что все расступались и глядели на наш дуэт восхищенными глазами. Из колонок стадиона звучал зажигательный рок-н-ролл.

Неудивительно, что скоро мой рыцарь стал гладить мне ручки, звонить по телефону десяток раз на дню. В школе на переменах Вовка шептал на ушко ласковые слова. Мы уединялись возле кабинета труда, что располагался под лестницей. Там было тепло, тихо и темно. Мальчик прикасался своими нежными губами к моим волосам, проводил ими по щеке – то по одной, то по другой, наполняясь эмоциями до краев, страстно целовал руки. Тут все обрывал жестокий звонок, и мы шли изучать закон Ома.

Продолжение случалось уже в подъезде моего дома. Мы часами стояли, обнявшись, и учились высокому искусству поцелуя, как были еще наивны в своих желаниях и не умели использовать союз язычков. Как-то он осмелился и стал гладить мои, рожденные юностью, бугорки на груди. Краснели при этом оба одинаково. Однажды он пригласил меня печатать фотографии в его ванной комнате. Так мы оказались впервые одни в темноте при закрытой двери. На кухне слышалось как его мама жарила котлеты, а Вовкины руки вместо того чтобы бросать в проявитель фотобумагу, дрожа расстегивали мою кофточку. Пуговиц было много, и каждая давалась с трудом. Вот кофточка упала на кафельный пол и его руки пошли на приступ новой крепости. Несколько минут усилий и замочек бюстгальтера поддался. Наконец-то он мог гладить нежные девичьи соски, которые становились все тверже и жестче. Ванная была освещена красной лампочкой, и мы, вновь покрасневшие, от юношеского стыда как бы сами слились со всем этим красным фотографическим светом.

Мы находились словно в другом измерении. Вовка начал безумно целовать мою грудь. Сердце его забилось, дыхание усилилось, будто он бежит вверх по крутой горе. Его мама почувствовала неладное и постучала в запертую дверь: « Ну, и как получились фотографии? Идемте кушать котлеты». Вовка в испуге отпрянул от меня, руки его дрожали. Я поняла, что помощи от него ждать бесполезно и сама кое- как оделась. Мои пальцы тоже не подчинялись. Мы кое-как успокоили дыхание и вышли из ванной комнаты с сырыми фотографиями. Потом мы все вместе с его мамой сидели на кухне и обедали. Случайно я глянула вниз и пришла в ужас – кофточка была одета наизнанку, а пуговицы застегнуты внутрь. Мама у Вовки оказалась человеком крайне интеллигентным. Она в японских традициях якобы вообще ничего не заметила.

Вовка был не только ласковым и нежным, но и талантливым музыкантом. Последнее качество, которым я столько тогда восхищалась, поставило крест на нашей юношеской любви. Мой ангельский мальчик имел золотые руки и сам сделал прекрасную электрогитару. Здесь его талант расцвел, как розовый куст на Набережной. Он достал американские струны и начал играть сумасшедшие джазовые импровизации.

Гитара стала его второй любимой девушкой, которая стонала и отдавалась под тонкими быстрыми пальцами. На Вовкины уникальные способности обратили внимание музыканты из ресторана «Океан». Крутой пацан по кличке Царь просто выставил на балкон колонки и играл часами. Профессионалы шли мимо и услышали его игру. Руководитель ансамбля закричал: «Эй, кто там так валит на соло гитаре? Паганини, покажись и откликнись». Так Вовка стал ресторанным музыкантом. Он приоделся, появились деньги…

Мы, как и раньше, обнимались, целовались в подъезде. Как- то он мне сказал: « У моего друга бас — гитариста свободная хата, вот ключи от нее. Хватит нам с тобой заниматься детством. Пойдем и станем мужчиной и женщиной прямо сейчас». Я ответила, что папа меня будет ругать, и я вообще еще к этому не готова. Вовкины глаза стали печальны: « Что ж, мне придется трахаться с другими, более доступными. У меня каждый вечер будет новая девчонка, но закрывая глаза, я буду представлять, что со мною ты». Ресторан называется «Океан» не случайно. Там — океан крашеных метелок, готовых на все.

Читать «Секс с тенью: #2, «Библиофил»

Читайте также