Me in You

СЕКС С ТЕНЬЮ: #14, «Гунн»

Девушка публикует на Me in You рассказы о своих сексуальных опытах — «Секс с тенью».

Текст: Ирэн Милан-Мирабо

bella_o_46322_9

Мой Виктор, будучи даже в Москве, не оставлял свою девочку. Он стал научным руководителем моей кандидатской диссертации по гуманитарным вопросам периода Второй Мировой войны. Вместе с другими аспирантами я поехала на научную конференцию в Пензу. Целый день шли доклады, а после ужина все направилась в гостиницу.

Уставшая, с тяжелой головой, я шла по длинному полутемному коридору к своему номеру. Вдруг скрипнула дверь, и какая-то крепкая рука схватила меня за юбку. Мгновение, резкий рывок, и я в чужой комнате при уже закрытой двери. Напротив меня, продолжая держать за юбку, стоял совершенно голый парень. В нем я узнала Гоню. В свое время это была для университета уникальная личность. Про него говорили, что он не пропустит ни одной юбки. Студентки, побывавшие в постели у этого плейбоя, ползали за ним как тараканы за вареньем или как комнатные собачки за сосиской.

Я заявила жестко Гоне: « Ты, сволочь, не на что не рассчитывай. У тебя и так блядей выше крыши!» Гоня, молча, вытянул меня из одежды, как змею из кожи, затем резко, как дзюдоист, бросил на кровать. Я хотела заорать, но развратник рукой закрыл мне рот и прыгнул сверху. Крепость оказалась покорена мгновенно. Сломив сопротивление наглым напором, так, наверное, Чингиз хан брал Самарканд, а Аттила – Рим, он вдруг стал ласковым и нежным, будто котенок. Его горячие губы зашептали: « Я захотел тебя еще тогда на первом курсе, когда ты выступала перед потоком с докладом о проблемах понимания в искусстве. Я хоть и был тогда уже на четвертом курсе, но тебя оценил и запомнил. Теперь ты – моя, пусть никто близко не приближается – рога отшибу». Тут он высоко поднял здоровенный кулачище и затряс им в воздухе, испугав даже темноту.

В перерывах между экстазами мы обсуждали — сколько дураков присутствует на конференции. Гоня говорил, что человек отличается от животного лишь тем, что научился завидовать окружающим и ненавидеть их. Одним словом человек человеку – завистник. Он рассказывал мне массу сексуальных анекдотов. Какая девочка беременная – та, что сосет мороженое, или та, что лижет? Ответ: та, у которой живот на нос лезет. Другой: на горе стоят два быка, молодой и старый. Молодой говорит: «Давай оприходуем вон ту молоденькую телочку». Старый бык молчит. Молодой бьет копытом: «Давай тогда годовалую заделаем». Старый бык фыркает с раздражением. Молодой: «Они же все сейчас разбегутся.» Старый отвечает: «Ждем еще 15 минут, заходим с двух сторон и пропердолим все стадо вместе с пастухом».

Наша странная связь с Гоней продолжилась в Зарайске. Вечером раздавался звонок в моей квартире, появлялся гунн, забирал меня, хватал мотор, и мы носились по ночному городу. Затем машина направлялась в спортивный лагерь, где у моего юмориста-насильника всегда был свободный домик. Свирепый секс длился всю ночь. Еловые лапы под ветром бились к нам в окно, видимо тоже хотели принять участие в эротических забавах. Утром мы возвращались через лес к автобусной остановке. Однажды по дороге вдоль осинника Гоня сказал: «Я хочу слиться с природой. Давай продолжим в чащобе». Я фыркнула: «Не хочу лежать на сухих мертвых листьях. Буду лишь сверху». Мы забрели далеко в лес, и Гоня упал широкой спиной на землю. Я начала прыгать на нем как бравая наездница, представляя себя Дианой-охотницей. Вдруг Гоня стал дико орать, оказалось он лежал спиной на муравьиной куче. Секс обострился до уровня БДСМ. Он пытался отползти на локтях, а я не позволяла, вцепившись каблуками в землю. Потом он долго бегал по лесу, стряхивая с себя маленьких поганцев.

Ночные визиты стали регулярными. Вскоре Гоня перестал мне вообще звонить, он неожиданно врывался в квартиру как шаровая молния. Я заметила, что лучше все-таки предупреждать о визите, чтобы я хотя бы успевала принять ванну. «Вот этого-то и не нужно, я – рыцарь, возвращающийся из крестового похода. Моя женщина должна пахнуть лишь собственными духами». Его резкие неожиданные визиты, как снег на голову, привели меня к мысли, что этот человек хочет поймать с любовником и устроить побоище. Мне пришлось поставить вопрос ребром: «Либо женись, либо уходи». Гоня печально ответил, что если женится, то лишится поддержки и карьеры. «Тогда уходи», — сказала я и повернула его лицом к двери. Гунн как–то сдулся, лишился бравады, стал маленьким щенком, которого хозяин хочет выбросить на улицу. Он умоляюще посмотрел мне в глаза: «Ну, давай последний раз съездим».

Вот мы опять в деревянном домике спортивного лагеря. Ветви под ветром раскачиваются и бьются нам в стекло. Я ощущала себя Клеопатрой, когда часы отбивают последнюю ночь. Прощальные объятия, прощальные поцелуи, прощальная страсть. Под утро предложила Гоне сыграть в ролевую игру под названием «Советник». Он согласился. Я завязала ему глаза бюстгальтером, потом взяла со столика флакон французского одеколона «Консул», сделала ладошку лодочкой и налила в нее ароматную жидкость. Затем резким движением плеснула одеколон прямо на причинное место своего дорогого. Он дико заорал, вскочил с кровати и в безумии забегал по комнате, держа свое достоинство обеими руками. Гунн ничего не видел, ничего не понимал. Бюстгальтер по-прежнему болтался на голове. Он кое-как содрал несчастный лифчик и спросил: « Как это понимать?» Я ответила, что консул в переводе с английского означает советник. Последняя ночь Клеопатры должна закончиться ярким аккордом, это же не ядовитая змея. Вскоре мужской одеколон высох, боль ушла, а Гоня пошел в номенклатурную гору. Теперь он ректорствует в Зарайске.

Читайте также