Me in You

СЕКС С ТЕНЬЮ: #5, «Булгарский городок»

Ирэн Милан-Мирабо публикует на Me in You цикл рассказов о своих сексуальных опытах — «Секс с тенью». 

2994981791_d83444c762_o

Булгарский городок

Летом жизнь расставила свои акценты и все разложила по иным полочкам, помимо нашей воли. На две недели пришлось ехать с потоком заниматься практической археологией. Мы раскапывали древний булгарский городок эпохи срубной культуры. Днем в жару работали лопатами, скребками, кисточками. Попадалась керамика, обломки жерновов, куски обгорелых бревен, иногда стеклянные бусы, металлические гвозди, наконечники стрел. Вечером собирались у костра, плотно ужинали и слушали песни под гитару, которые талантливо исполнял студент по прозвищу «Аэропорт».

Певец стал за мной слегка ухлестывать. Это не понравилось бывшему десантнику Владимиру, который положил глаз на тот же объект. Крепкий парень сделал несколько строгих предупреждений щуплому музыканту. Однажды рассвирепев, он схватил беднягу за шиворот и окунул физиономией в выгребную яму. Я поняла – дело пахнет керосином и убежала к себе в палатку. Там мы жили вдвоем с подружкой Милкой. У нее было две особенности: необузданная безответная любовь к пацанам, которые ее гнали и боялись как чуму, кроме того, сопалаточница любила приручать животных. Последнее получалось гораздо лучше. Так у Милки возник союз с местной гадюкой. Она кормила ее из консервной банки сгущённым молоком, разведённым водой. Змея так привыкла к укротительнице, что поселилась в ее резиновом сапоге, что находился у входа в палатку.

Так вот, разгоряченный герой — десантник полез ко мне в палатку, чтобы объяснить свои чувства и предложить разделить с ним постель как с победителем. Тут из сапога высунулась головка змеи и раздалось грозное шипение. Парень рванул в сторону, будто начался авианалет. С тех пор к нашему одинокому жилищу не подходил никто. Однажды случился еще один казус. Мы с Милкой отдежурили на кухне и решили на следующий день цинично отлынить от раскопок. После завтрака вдвоем убежали далеко-далеко в степь. У ракитового куста разделись догола, подставив грудки и животики нашему Богу Яриле — солнцу. Вскоре задремали. Разбудил нас громкий голос однокурсника Кирилла: «Свободу женщинам Востока!» Мы открыли глаза и ужаснулись — мимо проходил на работу весь студенческий поток и гоготал.

Когда практика закончилась, я не могла дождаться встречи со своим любимым, но нет, увидеться не пришлось. В июле Витька поехал со своей толстой глупой женой в командировку в Америку, а папа купил мне путевку в сестрорецкий дом отдыха под Питером.

Распятая простыней

Вот снова Казанский вокзал, а на перроне Виктора нет. Я одна бродила по тем улицам, где мы гуляли с ним зимой. Какой-то странный голос нашептывал, а вот за углом ты встретишь его. Но нет, он в Калифорнии, купается в океане, а я абсолютно одинока в этой огромной безликой московской толпе. На глаза наворачивались слезы. Опять Арбат, тот же ресторанчик, столик в углу, где мы когда-то сидели. Там сейчас одинокий молодой человек пьет кофе. «Разрешите присесть рядом с Вами», — тихо попросила я. Голос мой слегка дрожал. Заказала баварское мороженое с клубникой и бокал коктейля.

Молодой человек начал что-то быстро рисовать на салфетке карандашом. Глянула, и мое дыхание остановилось. Я увидела почти зеркальное отражение самой себя на бумаге. Печальные глаза с портрета резали сердце. «Вам нравится моя зарисовка? — спросил он. – У меня скоро персональная выставка, придете? Такая красивая девушка не имеет права быть печальной. Официант, шампанского», — закричал художник. Я вспомнила свой доклад о современном искусстве. Мы долго говорили о модернизме, спорили о современных приемах живописи, о роли абстракции в рекламе.

Вскоре, прихватив еще чешского ликера на вынос, взявшись за руки, мы направились в его частную художественную мастерскую, что располагалась за углом. Там мастер устроил мне настоящий перфоменс. Он показывал свои полотна, акварели, рисунки. Вдруг из-под стеллажа раздался храп. «А, это мой друг медик, специалист по криминальным абортам. Видимо, еще не протрезвел со вчерашней ночи. Обещал сгинуть, подлец, и вот подарок. Что с ним делать? Давай на него бросим неудачный холст». Мы стали пить шампанское, ликер, в холодильнике оказались копченая осетрина и швейцарский сыр.

Я заявила: «На секс не рассчитывай и раздеваться не буду!» «Правильно, не надо», — последовал ответ. Моя одежда мгновенно полетала в разные стороны, художник тоже содрал с себя все, обрывая пуговицы. Он пантерой прыгнул на меня и завалил на огромную софу. Тут из-за стеллажей раздался дикий грохот и на белый свет появился медик с опухшими глазами, бормоча: «Полечиться- то есть чем?» «Возьми из холодильника остатки водки и сгинь», — бросил мастер. «Водки отхлебну, но не уйду, сяду в кресло вот здесь и буду читать книгу по судебной психиатрии», — промычал субъект. «Тогда замри, как плюшевый медведь и молчи», — гаркнул художник.

Гений живописи оказался ласковым и страстным. Мы совсем забыли о медбрате, а зря. Вскоре я глянула и ужаснулась. Тот сидел в кресле совершенно голый. Между его широко раздвинутыми ногами возвышался макет башни Газпрома, которой хотели испоганить пейзаж Питера. Башня была крайне возбужденной. Вдруг она затряслась и брызнула, как из водяного пистолета. Струйка цвета кокосового молока взлетела высоко, и даже некоторые капли попали на лицо наблюдателя. Увиденное произвело на меня сильнейшее впечатление, я тут же затрепыхалась в экстазе. Это еще больше подзадорило художника, и мы стали кувыркаться с нарастающей силой.

Время от времени я поглядывала на медика, его газпромовская башня не опускалась и снова извергала эротическую лаву, которая уже стекала по волосатым ногам. Наконец жрец искусства отвалился в сторону со словами: «Я закончил это полотно!» Медик вскочил с криком: «Теперь моя очередь». Тут приключился ужасный конфуз, его газпромовская башня сжалась, упала как стрелка на полшестого. Несостоявшийся плюшевый мишка всхлипнул: «Я, кажется, иссяк». «Какой пустяк», — парировал художник. «Мальчики, мне пора на красную стрелу», — заявила я, воспользовавшись паузой. Малыши навязались провожать меня на Ленинградский вокзал. На перроне художник заявил: «После дома отдыха вернешься в мастерскую, и я напишу тебя маслом три на два метра. Сюжет прост — лежишь обнаженная, широко раскинув руки и ноги на белой простыне. Называться картина будет так: «Распятая простыней». Медик повел себя еще более неадекватно. Он сунул пачку денег проводнице и уехал в Питер вместе со мной. Всю дорогу он убеждал меня выйти за него замуж, у него и квартира, и деньги, и связи. Но этот человек меня не вдохновил. Я отбыла электричкой в Сестрорецк.

Фото: Central Maine Bench Reporter

Читайте также